Неточные совпадения
— Пресный пирог с
яйцом! — сказала хозяйка.
Почему не так, как птица, почему не вылупливается из
яйца?
Чичиков подвинулся к пресному пирогу с
яйцом и, съевши тут же с небольшим половину, похвалил его. И в самом деле, пирог сам по себе был вкусен, а после всей возни и проделок со старухой показался еще вкуснее.
И, показав такое отеческое чувство, он оставлял Мокия Кифовича продолжать богатырские свои подвиги, а сам обращался вновь к любимому предмету, задав себе вдруг какой-нибудь подобный вопрос: «Ну а если бы слон родился в
яйце, ведь скорлупа, чай, сильно бы толста была, пушкой не прошибешь; нужно какое-нибудь новое огнестрельное орудие выдумать».
За бараньим боком последовали ватрушки, из которых каждая была гораздо больше тарелки, потом индюк ростом в теленка, набитый всяким добром:
яйцами, рисом, печенками и невесть чем, что все ложилось комом в желудке.
— Есть из чего сердиться! Дело
яйца выеденного не стоит, а я стану из-за него сердиться!
В доме были открыты все окна, антресоли были заняты квартирою учителя-француза, который славно брился и был большой стрелок: приносил всегда к обеду тетерек или уток, а иногда и одни воробьиные
яйца, из которых заказывал себе яичницу, потому что больше в целом доме никто ее не ел.
Он увидел на месте, что приказчик был баба и дурак со всеми качествами дрянного приказчика, то есть вел аккуратно счет кур и
яиц, пряжи и полотна, приносимых бабами, но не знал ни бельмеса в уборке хлеба и посевах, а в прибавленье ко всему подозревал мужиков в покушенье на жизнь свою.
Нужно его задобрить: теста со вчерашнего вечера еще осталось, так пойти сказать Фетинье, чтоб спекла блинов; хорошо бы также загнуть пирог пресный с
яйцом, у меня его славно загибают, да и времени берет немного».
Странная мысль наклевывалась в его голове, как из
яйца цыпленок, и очень, очень занимала его.
Заведется у вас страданьице — вы с ним как курица с
яйцом носитесь!
Рыжий жид, с веснушками по всему лицу, делавшими его похожим на воробьиное
яйцо, выглянул из окна, тотчас заговорил с Янкелем на своем тарабарском наречии, и Янкель тотчас въехал в один двор.
Ты бы спрятала их обоих себе под юбку, да и сидела бы на них, как на куриных
яйцах.
Я
яйца всегда в чужие гнёзды клала».
И от Орла до Перепёлки,
Какой где птице боле вод,
Какая чем из них живёт,
Какие
яйца несёт,
И птичьи нужды все сочту вам до иголки.
На полу стояли кадки масла, большие крытые корчаги с сметаной, корзины с
яйцами — и чего-чего не было! Надо перо другого Гомера, чтоб исчислить с полнотой и подробностью все, что скоплено было во всех углах, на всех полках этого маленького ковчега домашней жизни.
— Как же-с? — кротко и совестливо возразил Иван Матвеевич. — Сестра убыток понесет несправедливо. Она бедная вдова, живет только тем, что с дома получит; да разве на цыплятах и
яйцах выручит кое-что на одежонку ребятишкам.
В воскресенье и в праздничные дни тоже не унимались эти трудолюбивые муравьи: тогда стук ножей на кухне раздавался чаще и сильнее; баба совершала несколько раз путешествие из амбара в кухню с двойным количеством муки и
яиц; на птичьем дворе было более стонов и кровопролитий.
— Да, у нас много кур; мы продаем
яйца и цыплят. Здесь, по этой улице, с дач и из графского дома всё у нас берут, — отвечала она, поглядев гораздо смелее на Обломова.
А там старуха пронесет из амбара в кухню чашку с мукой да кучу
яиц; там повар вдруг выплеснет воду из окошка и обольет Арапку, которая целое утро, не сводя глаз, смотрит в окно, ласково виляя хвостом и облизываясь.
Обломову в самом деле стало почти весело. Он сел с ногами на диван и даже спросил: нет ли чего позавтракать. Съел два
яйца и закурил сигару. И сердце и голова у него были наполнены; он жил. Он представлял себе, как Ольга получит письмо, как изумится, какое сделает лицо, когда прочтет. Что будет потом?..
И точно: поверх барщины,
Холста,
яиц и живности,
Всего, что на помещика
Сбиралось искони, —
Гостинцы добровольные
Крестьяне нам несли!
На нем и
яйца красные,
И пасха, и кулич!
Живи с одних крестьян,
Сбирай мирские гривенки,
Да пироги по праздникам,
Да
яйца о святой.
Такая память знатная,
Должно быть (кончил староста),
Сорочьи
яйца ел.
― Ты вот и не знаешь этого названия. Это наш клубный термин. Знаешь, как
яйца катают, так когда много катают, то сделается шлюпик. Так и наш брат: ездишь-ездишь в клуб и сделаешься шлюпиком. Да, вот ты смеешься, а наш брат уже смотрит, когда сам в шлюпики попадет. Ты знаешь князя Чеченского? — спросил князь, и Левин видел по лицу, что он собирается рассказать что-то смешное.
Он советовал
яйца сырые или чуть сваренные и сельтерскую воду с парным молоком известной температуры.
А баба, которая приходила жаловаться, что ее «на колотики подняло» (значения этих слов она, впрочем, сама растолковать не умела), только кланялась и лезла за пазуху, где у ней лежали четыре
яйца, завернутые в конец полотенца.
Николай Петрович читал ему журналы, Фенечка ему прислуживала по-прежнему, приносила бульон, лимонад,
яйца всмятку, чай; но тайный ужас овладевал ею каждый раз, когда она входила в его комнату.
Вместе с чаем подали нам котлеты,
яйца всмятку, масло, мед, сыр и пр.
Мельничиха принесла нам молока,
яиц, картофелю, хлеба.
Не весело также переправляться через животрепещущие мостики, спускаться в овраги, перебираться вброд через болотистые ручьи; не весело ехать, целые сутки ехать по зеленоватому морю больших дорог или, чего Боже сохрани, загрязнуть на несколько часов перед пестрым верстовым столбом с цифрами: 22 на одной стороне и 23 на другой; не весело по неделям питаться
яйцами, молоком и хваленым ржаным хлебом…
У одного хозяина курица несла золотые
яйца. Ему захотелось сразу побольше золота, и он убил курицу (он думал, что внутри ее большой ком золота); а она была такая же, как и все курицы.
Нанесет мне курица
яиц, сядет наседочкой, выведет много цыплят.
Столовая Премировых ярко освещена, на столе, украшенном цветами, блестело стекло разноцветных бутылок, рюмок и бокалов, сверкала сталь ножей; на синих, широких краях фаянсового блюда приятно отражается огонь лампы, ярко освещая горку разноцветно окрашенных
яиц.
Дьякон все делал медленно, с тяжелой осторожностью. Обильно посыпав кусочек хлеба солью, он положил на хлеб колечко лука и поднял бутылку водки с таким усилием, как двухпудовую гирю. Наливая в рюмку, он прищурил один огромный глаз, а другой выкатился и стал похож на голубиное
яйцо. Выпив водку, открыл рот и гулко сказал...
— Меня эти вопросы не задевают, я смотрю с иной стороны и вижу: природа — бессмысленная, злая свинья! Недавно я препарировал труп женщины, умершей от родов, — голубчик мой, если б ты видел, как она изорвана, искалечена! Подумай: рыба мечет икру, курица сносит
яйцо безболезненно, а женщина родит в дьявольских муках. За что?
В голове гроба — лысый толстый человек, одетый в два пальто, одно — летнее, длинное, а сверх него — коротенькое, по колена; в паре с ним — типичный московский мещанин, сухощавый, в поддевке, с растрепанной бородкой и головой
яйцом.
Клим уже знал, что газетная латынь была слабостью редактора, почти каждую статью его пестрили словечки: ab ovo, о tempora, о mores! dixi, testimonium paupertatis [Ab ovo — букв. «от
яйца» — с самого начала; о tempora, о mores! — о времена, о нравы! dixi — я сказал; testimonium paupertatis — букв. «свидетельство о бедности» (употребляется в значении скудоумия).] и прочее, излюбленное газетчиками.
— Какова оценочка государственной работы Бонапартова поклонника? Пять печеных
яиц! — восхищался Козлов, играя пальчиками в воздухе. — И — каково добросердечие простодушной русской женщины, а?
— В сущности, в сущности, — передразнивал Варавка. — Черт ее побери, эту вашу сущность! Гораздо важнее тот факт, что Карл Великий издавал законы о куроводстве и торговле
яйцами.
Мать сидела против него, как будто позируя портретисту. Лидия и раньше относилась к отцу не очень ласково, а теперь говорила с ним небрежно, смотрела на него равнодушно, как на человека, не нужного ей. Тягостная скука выталкивала Клима на улицу. Там он видел, как пьяный мещанин покупал у толстой, одноглазой бабы куриные
яйца, брал их из лукошка и, посмотрев сквозь
яйцо на свет, совал в карман, приговаривая по-татарски...
— Рыбки, Миша,
яиц и парочку пива.
Он учил старуху Премирову готовить
яйца «по-бьернборгски», объяснял Спиваку различие подлинно народной песни от слащавых имитаций ее Цыгановым, Вельтманом и другими; даже Кутузов спрашивал его...
Пушки били особенно упрямо. Казалось, что бухающие удары распространяют в туманном воздухе гнилой запах, точно лопались огромнейшие, протухшие
яйца.
Но
яйца он тоже не стал есть, а, покатав их между ладонями, спрятал в карман.
— Из неудачников, — говорил он, толкая Самгина. — Ни-и черта у вас, батя, не выйдет, перещелкаем мы вас, эдаких, раскокаем, как
яйца…
— Предательство этой расы, лишенной отечества богом, уже установлено, — резко кричал, взвизгивая на высоких нотах, человек с лысой головой в форме куриного
яйца, с красным лицом, реденькой серой бородкой.
Впереди его и несколько ниже, в кустах орешника, появились две женщины, одна — старая, сутулая, темная, как земля после дождя; другая — лет сорока, толстуха, с большим, румяным лицом. Они сели на траву, под кусты, молодая достала из кармана полубутылку водки,
яйцо и огурец, отпила немного из горлышка, передала старухе бутылку, огурец и, очищая
яйцо, заговорила певуче, как рассказывают сказки...